Поезд „Москва — Севастополь“.
Грозно стоит проводница.
Тело украшено попой.
Попа обтянута ситцем.
Поезд забит до отказа.
Плавится жаркое лето.
Мнется мужчина с Кавказа,
Просится в Курск без билета.
Весь он какой-то помятый.
Чертит ногою узоры.
Мимо, наверно,в девятый,
Грозно идут ревизоры.
Тульская, злая бригада.
Видят грузина, конечно.
Вроде уж трогаться надо…
Ладно, залазий, сердешный!
Вот и „Прощанье славянки“.
— Тетенька, это четвертый?
— Прыгай быстрей, голодранки!
(Девочкам в юбках потертых)
Дернулись нервно вагоны.
Щелкнула сталью ступенька.
Вот уж не видно перрона.
Не был в Крыму я давненько.
Вставлены плотно в кармашки
В дырочках мелких плацкарты.
Муха ползет по бумажке,
В Крым добираясь без карты.
Курские глухонемые:
Девки, Христос и Высоцкий.
— Виктор, вы фрукты помыли?
— Маша, вам нравится Бродский?
В первом — по маленькой пуля,
В третьем — узбеки и дети.
В пятом — студентки с дедулей,
Лысый — опять в туалете.
Не доверяю армянам!
(Мама — ровеснице-дочке.)
Супчик, котлетки, сметана!
(Грязный халатик, судочки)
Ритмы колесного ямба,
Речка, лесок, деревенька,
Я — нерабочий, как тамбур,
Не был в Крыму я давненько.
Десять минут остановка.
Яблоки, десять — ведерко!
Сушки, конфеты „Коровка“!
Вобла, конечно, с икоркой!
Ночью в купе проводницы:
— Кушай, сынок, мне не жалко.
Вот, не хотят же жениться,
Женятся все на хабалках!
Выпьем за жизнь на колесах,
И за случайные встречи.
Вы извините за слезы.
Что вы, спасибо за вечер.
Море и слева и справа,
Сорок минут до Джанкоя.
Жухлые южные травы,
Жаркое небо морское.
Белая крымская хата,
Длинный по-крымскому тополь,
Знал же, приеду когда-то
Скорым „Москва — Севастополь“.
— Милый, к троллейбусу топай!
— Скажет, смеясь, проводница.
Тело украшено попой,
Попа обтянута ситцем.
Андрей Орлов
навеело
А у меня на стеночке висит! 
Мы с тобой еще будем в Крыму!
Вадим Егоров
Золотого муската приму,
Пальцы стисну - аж хрустнут фаланги...
Мой курносый седеющий ангел,
мы с тобой еще будем в Крыму.
Нас еще изабеллы лоза
исцелит от столичного сплина,-
лишь бы старость не горбила спину,
лишь бы солнце слепило глаза.
Где бы век ни пришлось куковать,
сколько б жизнь ни расставила вешек, -
как соленый миндальный орешек,
нам с тобой еще Крым смаковать.
Отпускные деньки коротки,
но они повторятся, ей-Богу! -
лишь бы смерть не пристроилась в ногу,
лишь бы жизнь не брала за грудки.
Уроженцы рождественских стуж,
накануне отъезда в столицу
мы свои посмуглевшие лица
запрокинем под солнечный душ.
Ни айву не хочу. ни хурму, -
лишь бы море под солнцем искрило,
лищь бы знать, уезжая из Крыма:
мы с тобой еще будем в Крыму!
Мы с тобой еще будем в Крыму!
Вадим Егоров
Золотого муската приму,
Пальцы стисну - аж хрустнут фаланги...
Мой курносый седеющий ангел,
мы с тобой еще будем в Крыму.
Нас еще изабеллы лоза
исцелит от столичного сплина,-
лишь бы старость не горбила спину,
лишь бы солнце слепило глаза.
Где бы век ни пришлось куковать,
сколько б жизнь ни расставила вешек, -
как соленый миндальный орешек,
нам с тобой еще Крым смаковать.
Отпускные деньки коротки,
но они повторятся, ей-Богу! -
лишь бы смерть не пристроилась в ногу,
лишь бы жизнь не брала за грудки.
Уроженцы рождественских стуж,
накануне отъезда в столицу
мы свои посмуглевшие лица
запрокинем под солнечный душ.
Ни айву не хочу. ни хурму, -
лишь бы море под солнцем искрило,
лищь бы знать, уезжая из Крыма:
мы с тобой еще будем в Крыму!